Неточные совпадения
— Правда, с такой дороги и очень нужно отдохнуть. Вот здесь и расположитесь, батюшка, на этом диване. Эй, Фетинья, принеси перину, подушки и простыню. Какое-то время послал Бог: гром такой — у меня всю ночь
горела свеча перед образом. Эх, отец мой, да у тебя-то, как у борова, вся спина и бок в грязи! где так изволил засалиться?
— Ну, что ж ты расходилась так? Экая занозистая! Ей скажи только одно слово, а она уж в ответ десяток! Поди-ка принеси огоньку запечатать письмо. Да стой, ты схватишь сальную
свечу, сало дело топкое:
сгорит — да и нет, только убыток, а ты принеси-ка мне лучинку!
В комнате
горели две
свечи; лампада теплилась перед образом; под ним стоял высокий столик, по обычаю католическому, со ступеньками для преклонения коленей во время молитвы.
В комнате тускло
горит одна сальная свечка, и то это допускалось только в зимние и осенние вечера. В летние месяцы все старались ложиться и вставать без
свечей, при дневном свете.
А их глазищи желтые
Горят, как воску ярого
Четырнадцать
свечей!
И
свеча, при которой она читала исполненную тревог, обманов,
горя и зла книгу, вспыхнула более ярким, чем когда-нибудь, светом, осветила ей всё то, что прежде было во мраке, затрещала, стала меркнуть и навсегда потухла.
Он не раздеваясь ходил своим ровным шагом взад и вперед по звучному паркету освещенной одною лампой столовой, по ковру темной гостиной, в которой свет отражался только на большом, недавно сделанном портрете его, висевшем над диваном, и чрез ее кабинет, где
горели две
свечи, освещая портреты ее родных и приятельниц и красивые, давно близко знакомые ему безделушки ее письменного стола. Чрез ее комнату он доходил до двери спальни и опять поворачивался.
— От копеечной
свечи, вы знаете, Москва
сгорела, — ответил Базаров.
Он ушел, и комната налилась тишиной. У стены, на курительном столике
горела свеча, освещая портрет Щедрина в пледе; суровое бородатое лицо сердито морщилось, двигались брови, да и все, все вещи в комнате бесшумно двигались, качались. Самгин чувствовал себя так, как будто он быстро бежит, а в нем все плещется, как вода в сосуде, — плещется и, толкая изнутри, еще больше раскачивает его.
Клим разделся, прошел на огонь в неприбранную комнату; там на столе
горели две
свечи, бурно кипел самовар, выплескивая воду из-под крышки и обливаясь ею, стояла немытая посуда, тарелки с расковырянными закусками, бутылки, лежала раскрытая книга.
Самгин медленно поднялся, сел на диван. Он был одет, только сюртук и сапоги сняты. Хаос и запахи в комнате тотчас восстановили в памяти его пережитую ночь. Было темно. На столе среди бутылок двуцветным огнем
горела свеча, отражение огня нелепо заключено внутри пустой бутылки белого стекла. Макаров зажигал спички, они, вспыхнув, гасли. Он склонился над огнем
свечи, ткнул в него папиросой, погасил огонь и выругался...
Заходило солнце, главы Успенской церкви
горели, точно огромные
свечи, мутно-розовый дымок стоял в воздухе.
В третий день окончилась борьба
На реке кровавой на Каяле,
И погасли в небе два столба,
Два
светила в сумраке пропали.
Вместе с ними, за море упав,
Два прекрасных месяца затмились —
Молодой Олег и Святослав
В темноту ночную погрузились.
И закрылось небо, и погас
Белый свет над Русскою землею,
И, как барсы лютые, на нас
Кинулись поганые с войною.
И воздвиглась на Хвалу Хула,
И на волю вырвалось Насилье,
Прянул Див на землю, и была
Ночь кругом и
горя изобилье.
Перед идолами
горели тоненькие, длинные
свечи.
Венера
горит ярко, как большая
свеча.
Тихо
светит по всему миру: то месяц показался из-за
горы. Будто дамасскою дорого́ю и белою, как снег, кисеею покрыл он гористый берег Днепра, и тень ушла еще далее в чащу сосен.
Звезды
горят и
светят над миром и все разом отдаются в Днепре.
Золотой иконостас
горел свечами, со всех сторон окружавшими обвитые золотом большие
свечи.
Для нее блестело золото иконостаса и
горели все
свечи на паникадиле и в подсвечниках, для нее были эти радостные напевы: «Пасха Господня, радуйтесь, людие».
На столике у окна
горели отекшие толстые
свечи.
Когда совсем смерклось, мы отправились с Кетчером. Сильно билось сердце, когда я снова увидел знакомые, родные улицы, места, домы, которых я не видал около четырех лет… Кузнецкий мост, Тверской бульвар… вот и дом Огарева, ему нахлобучили какой-то огромный герб, он чужой уж; в нижнем этаже, где мы так юно жили, жил портной… вот Поварская — дух занимается: в мезонине, в угловом окне,
горит свечка, это ее комната, она пишет ко мне, она думает обо мне,
свеча так весело
горит, так мне
горит.
В передней
горела свеча, валялись какие-то пожитки.
В моей комнате стояла кровать без тюфяка, маленький столик, на нем кружка с водой, возле стул, в большом медном шандале
горела тонкая сальная
свеча. Сырость и холод проникали до костей; офицер велел затопить печь, потом все ушли. Солдат обещал принесть сена; пока, подложив шинель под голову, я лег на голую кровать и закурил трубку.
А как воротилась в себя, —
свеча еле
горит, корыто простыло, стираное на пол брошено.
Над головой его ярко
горела лампада, на столе, среди комнаты, —
свеча, а в окно уже смотрело мутное зимнее утро.
На столе
горела, оплывая и отражаясь в пустоте зеркала, сальная
свеча, грязные тени ползали по полу, в углу перед образом теплилась лампада, ледяное окно серебрил лунный свет. Мать оглядывалась, точно искала чего-то на голых стенах, на потолке.
Внутри палатки
горел огонь, и от этого она походила на большой фонарь, в котором зажгли
свечу.
Из-за
горы, вниз по Ключевой, виднелась Шеинская курья, а за ней белою
свечой поднималась церковь в Суслоне.
По лону реки мелькают лодочки рыбных ловцов, вдали из-за колена реки выбегает черными клубами дымящийся пароход, а клонящееся к закату солнце
горит в высоком небосклоне, осыпая золотыми искрами речную шамру; ширятся в воздухе и сверкают под лучами небесного
светила белоснежные паруса и то́псели, вдали по красноватым отвесным
горам правого берега выделяются обнаженные, ровно серебряные, слои алебастра, синеют на венце
гор дубовые рощи, зеленеет орешник, густо поросший по отлогим откосам.
Первая с краю изба освещена внутри, и в ней не лучина
горит, а сальные
свечи.
Вот уж, как молвится, не
светило, не
горело, да вдруг припекло.
—
Свечи сальны, светильны бумажны,
горят ясно, оченно прекрасно! — распевает он во все горло резким голосом.
Обширные лавки мыльных рядов с полу до потолка завалены
горами разного мыла, ящиками со стеариновыми и сальными
свечами и бочками с олеином.
На столе перед диваном
горят две восковые
свечи; сзади дивана, по обеим сторонам продольного зеркала, зажжены два бра, в каждом по две
свечи; в зале на стене
горит лампа, заправленная постным маслом.
Они рассказывают, что на тех чарусах по ночам бесовы огни
горят, ровно
свечи теплятся [Болотные огни.].
Перед местными в золоченых ризах иконами
горели ослопные
свечи, все паникадила были зажжены, и синеватый клуб ладана носился между ними.
Там передо всеми иконами
горели пудовые ослопные [Старинное слово:
свеча, величиной в ослóп.
— В два часа за полночь велела я в било ударить, — отвечала мать Аркадия. — Когда собрались, когда что — в половине третьего пение зачали. А пели, матушка, утреню по минеи. У местных образов новы налепы
горели, что к Рождеству были ставлены, паникадила через
свечу зажигали.
Луна чуть
светит над
горою;
Объяты рощи темнотою,
Долина в мертвой тишине…
Изменник едет на коне.
В другой комнате на полу
горела свеча, слышалось дыхание спавших братьев и сестры, а за окном вздыхал ветер…
Кругом
горели желтым пламенем траурные
свечи, воздух был спертый, насыщенный чем-то особенным, в комнате слышались тихие разговоры и вздохи.
Выходит он под конец на поляну широкую, и посередь той поляны широкой стоит дом не дом, чертог не чертог, а дворец королевский или царский, весь в огне, в серебре и золоте и в каменьях самоцветных, весь
горит и
светит, а огня не видать; ровно солнушко красное, индо тяжело на него глазам смотреть.
Сотни свежих окровавленных тел людей, за 2 часа тому назад полных разнообразных, высоких и мелких надежд и желаний, с окоченелыми членами, лежали на росистой цветущей долине, отделяющей бастион от траншеи, и на ровном полу часовни Мертвых в Севастополе; сотни людей с проклятиями и молитвами на пересохших устах — ползали, ворочались и стонали, — одни между трупами на цветущей долине, другие на носилках, на койках и на окровавленном полу перевязочного пункта; а всё так же, как и в прежние дни, загорелась зарница над Сапун-горою, побледнели мерцающие звезды, потянул белый туман с шумящего темного моря, зажглась алая заря на востоке, разбежались багровые длинные тучки по светло-лазурному горизонту, и всё так же, как и в прежние дни, обещая радость, любовь и счастье всему ожившему миру, выплыло могучее, прекрасное
светило.
Лужи крови, видные на местах не занятых, горячечное дыхание нескольких сотен человек и испарение рабочих с носилками производили какой-то особенный тяжелый, густой, вонючий смрад, в котором пасмурно
горели 4
свечи на различных концах залы.
На каждой колонне
горят в пятилапых подсвечниках белые толстые
свечи: их огонь дает всей зале теплый розово-желтоватый оттенок.
Петру Лукичу после покойного сна было гораздо лучше. Он сидел в постели, обложенный подушками, и пил потихоньку воду с малиновым сиропом. Женни сидела возле его кровати; на столике
горела свеча под зеленым абажуром.
В отворенную дверь Розанов увидел еще бульшую комнату с диванами и большим письменным столом посредине. На этом столе
горели две
свечи и ярко освещали величественную фигуру колоссального седого орла.
— Ведь твоя невеста на твоих глазах
сгорает, как
свеча — она видимо догадалась.
«Успокойтесь, gnadige Frau, шпаги эти только видимым образом устремлены к вам и пока еще они за вас; но
горе вам, если вы нарушите вашу клятву и молчаливость, — мы всюду имеем глаза и всюду уши: при недостойных поступках ваших, все эти мечи будут направлены для наказания вас», — и что он дальше говорил, я не поняла даже и очень рада была, когда мне повязку опять спустили на глаза; когда же ее совсем сняли, ложа была освещена множеством
свечей, и мне стали дарить разные масонские вещи.
Патеры же стояли с наклоненными головами перед алтарями, на которых
горели свечи, слабо споря с дневным еще светом, пробивавшимся в расписные стекла собора.